Технологии XXI века превратили уборку из «грязной работы» в сложно устроенную хайтек-индустрию. Часть 2.

Продолжение. Читать часть 1.

Китайская угроза

На рынке идут слияния и поглощения: ведущие производители выкупают мелких конкурентов, получают право на изготовление их техники, «редактируют» ее под свой фирменный стиль и начинают выпускать под своим брендом. Показательная история: много лет главным инноватором в индустрии считался немец Питер Ганзоу, но затем его марка Gansow перешла под контроль холдинга IPC. А в 2017 году и сам IPC был поглощен Tennant.

Подобные сделки выгодны для заказчиков оборудования, считает Драгунов: «Бренды поменьше выпускают более бюджетную технику. После того как они перешли под контроль крупного производителя, он распространяет свои стандарты сервиса на их продукцию, неся ту же ответственность, как и за собственные, более дорогие машины. Но что это дает «головному» бренду? Он расширяет свою линейку продукции, не давая клиентам уйти на сторону в поисках бюджетных вариантов, целиком замыкая на себя».

Показателен интерес лидеров индустрии к китайским производителям: Nilfisk купил местную компанию Viper, Tennant ответил приобретением Gaomei. С недавних пор китайцы все больше портят жизнь авторитетным брендам. По ним бьет распространенная в КНР практика copycat – пиратства, плагиата известных на Западе товаров. По подсчетам Федерации немецких инженеров (VDMA), китайский контрафакт ежегодно крадет у мировой индустрии машиностроения $8 млрд.

В этих условиях остается два варианта: либо нейтрализовать «пиратов» поглощением, либо судиться с ними. По второму пути идет Karcher: в 2014 году суд провинции Гуанчжоу встал на сторону немецкого концерна, запретив компании Wenzhou Haibao производить аппараты высокого давления, точь-в‑точь похожие на «керхеры». Приходится постоянно держать руку на пульсе и бороться с китайским контрафактом, заявил «Профилю» председатель правления компании Хартмут Йеннер. Топ-менеджер уверен, что тот, кто даст слабину, будет немедленно «обобран» китайцами и недосчитается части доходов.

Дешевая китайская техника проникает на российский рынок и интересует около трети клининговых операторов, отмечают эксперты. Как правило, ее качество несопоставимо с западными аналогами. «Китайцы копируют внешний вид машины, но когда дело доходит до внутренностей – это ужас, – жалуется Комаров. – На Западе годами отрабатывали технологии, и если рычаг расположен справа, а не слева, значит, в этом есть логика. А китайцы об этом не задумываются, пихают наобум, не понимая назначения узлов машины. Наши операторы, которые покупают такие поделки, через какое-то время начинают ругаться и возвращаются к нормальным машинам».

А что насчет отечественных производителей? Если не считать крупную уличную технику, то Россия до недавнего времени вовсе не была представлена на этом рынке. Лишь в 2017 году была выпущена первая российская поломоечная машина – «Метлана». Но конкуренции большим брендам она пока не составляет. Как говорят эксперты, по сути, это те же китайские комплектующие, только собранные не в Китае, а у нас.

«Первые партии «Метлан» ушли, но дальше продажи встали, движения нет, – комментирует Комаров. – Почему-то люди не берут эту машину, видимо, недовольны. Поэтому не уверен, что проект состоится. Авторам «Метланы» стоило предварительно заняться маркетингом, создать дилерскую сеть. Четкая система продаж, которая есть у западных брендов, здесь пока отсутствует».

Швабра не сдается

Большую часть российских заказчиков уборочной техники составляют профессионалы клининговой индустрии. Это логично: оборудование дорогое, пользоваться им стоит со знанием дела. Но даже у них процесс уборки механизирован не полностью: тряпки и швабры до сих пор в деле. Хотя доказано, что машина справится с любой задачей лучше. Так, в Karcher подсчитали, что при подметании пылесос ускоряет работу в 7–10 раз по сравнению с метлой. А заодно собирает почти всю пыль, в то время как традиционным способом удается убрать 40% пыли, еще 40% взлетает в воздух, а 20% остается там же, где лежало.

Экономические аргументы в пользу механизации столь же неопровержимы. Техника помогает клинерам экономить на фонде оплаты труда, который в себестоимости их услуг достигает 80%. Но многие инновации не доходят до маленьких компаний, ведь на подобного рода модернизацию нужны серьезные и долгосрочные инвестиции.

«Вы получаете контракт, покупаете под него технику, – развивает тему Драгунов. – Но контракты обычно годовые, а техника служит минимум пять лет. То есть вкладываетесь на долгую перспективу и должны быть уверены в будущем. Это под силу крупным игрокам федерального масштаба. Чем ниже мы опускаемся по формату и масштабу компании, тем ниже уровень механизации – постепенно он падает до низкокачественных образцов, которые больше стоят, чем работают. А самый последний шаг – это ручная уборка. Это то же самое, что с автомобилями. Вы можете возить клиентов на Audi и Mercedes, а можете – на дешевых, устаревших моделях. Совсем другой статус!»

Но степень «продвинутости» клинера определяется не только количеством машин. Важно правильно их подобрать, учитывая множество факторов: объем бака для сбора мусора, расход воды и растворителей, способ управления (с сиденьем водителя или с идущим рядом оператором). Если идет речь о закупке парка техники для офисного здания или предприятия, то придется расставить приоритеты: помещения загрязнены по-разному, а значит, требуются разные сценарии уборки. Некоторые аппараты проектируются под конкретного заказчика – стационарные АВД, моечные станции, коммунальная техника.

По мнению Александра Комарова, далеко не все покупатели обдуманно подходят к выбору техники. «В руководство клининговых компаний выбиваются бывшие менеджеры и операторы техники, – поясняет он. – Они не любят продумывать экономику эксплуатации машин – им бы взять что попроще, подешевле. В итоге покупают кота в мешке, и машина быстро ломается либо вовсе оказывается не нужна. В еще большей степени это касается «непрофильных» заказчиков – компаний из других отраслей, не отдающих уборку на аутсорсинг, а занимающихся ею самостоятельно. Они найдут что-то через интернет, закажут, а потом выясняется, что машина по мощности просто не тянет работу, на которую ее поставили».

Непрофессионализм – главный бич российской клининговой индустрии, продолжает собеседник: «Постоянно нарушаются правила обращения с техникой. Например, в Европе принято сначала проехать на подметальной машине, чтобы убрать крупный мусор, который может повредить поломоечную. У нас же сразу пускают поломойку: мол, зачем усложнять работу? Ведь для этого нужны и дополнительная единица техники, и лишние человеко-часы. А клининговые компании с 2014 года только и думают о том, как удешевить работу, и в итоге ментально возвращаются в то болото, из которого вылезали в 2000‑х. Я в клининговом бизнесе с 1997 года и помню, как начинали работать. Тогда все было в новинку: брали хорошие машины, изучали, интересовались. Теперь прогресс пошел вспять. То же самое с ремонтом. Вместо приличных организаций люди обращаются к частникам-гастарбайтерам, которые возьмут за услуги недорого, но могут просто доломать вашу машину. Или снимут с нее новые запчасти, заменив на старые, а потом продают украденное на «Авито». Бедность превращается в порок».

Беспилотная уборка

Тем временем прогресс в развитии самой техники только ускоряется. Главное его направление – переход на литиевые батареи.

Традиционно на дизельном двигателе работают только крупные уличные машины. В помещениях нельзя «дымить» соляркой, поэтому техника для них с самого начала была аккумуляторной. При этом раньше использовались щелочные батареи, но их критическим недостатком была взрывоопасность (требовалось заряжать их в специальной комнате). На смену щелочным батареям пришли гелевые, до сих пор занимающие наибольшую долю на рынке.

Но в 2010‑х появились литий-ионные аккумуляторы, и это настоящая революция, утверждает Андрей Драгунов. «Поломоечная машина на гелевых батареях работает 3–4 часа, потом 10–12 часов заряжается – если не выдержать это время, загубишь аккумулятор. Литиевые же батареи позволяют пару часов поработать, час подзарядить и снова работать: у них нет эффекта памяти, можно заряжать не полностью. В результате увеличивается эксплуатационный ресурс, повышается производительность машин. Там, где раньше нужно было держать две машины на этаже, теперь можно обойтись одной, работающей с небольшими передышками. Да, пока литий-ионные аккумуляторы недешевы, но их стоимость падает на глазах».

Трендом ближайшего будущего станет роботизация. Уже сегодня производители стремятся максимально упростить управление машинами, избавляя оператора от долгой настройки: достаточно включить аппарат, покрутить диск с выбором программ, выбрать нужный режим, и дальше он все сделает самостоятельно.

Но если рынок домашней техники уже наводнили роботы-пылесосы, то беспилотники в профессиональном сегменте пока редкость. Taski, Hako, Tennant и другие бренды разрабатывают их в сотрудничестве с IT-компаниями, и первые результаты уже есть (Taski Swingobot), но пока это лишь эксперименты. По словам Драгунова, в России роботизированные машины можно пересчитать на пальцах – они используются, чтобы произвести впечатление на заказчиков клининговых услуг.

«Сейчас на нашем рынке не то время, чтобы ставить эксперименты, – отмечает он. – С одной стороны, хочется выглядеть в глазах заказчика новатором. Но экономика есть экономика, никто не будет внедрять роботов себе в ущерб. Пока здесь есть сложности. Роботы подходят не для всех площадок: нужно геометрически простое пространство, желательно безлюдное, иначе техника будет медленно «соображать» или сталкиваться с прохожими. Плюс нужна дополнительная подготовка: машина должна поездить, составить карту помещения, плюс нужны метки на окнах и зеркалах, чтобы предупредить столкновение. И это уже не говоря про цену! Цены предлагаемых сейчас в России роботизированных поломоек превышают 40 тысяч евро. Компенсируются ли такие затраты экономией на оплате труда? Пока трудно сказать. Как войдут эти машины в широкий обиход, посмотрим, посчитаем. Хотя в целом понятно, что будущее – за роботами».

Аккуратно, тихо и немноголюдно на заводе Karcher в Виннендене, пригороде Штутгарта, – будто и не завод, а институтская лаборатория. В сборочном цехе поломоечных машин рабочие получают металлические корпуса, начиняют их деталями, и по мере приближения к противоположному концу зала болванка на глазах становится готовым к работе инструментом.

Компьютер управляет действиями рабочих, подсказывая каждое действие. Детали машин рассортированы по коробкам, которые подают цветовые сигналы, когда рабочий приближается, берет запчасть и следует дальше. Заводы Karcher демонстрируют, что такое цифровизация, о которой так часто говорят в России. Хотя в Германии предпочитают другой термин – индустрия 4.0. Ее идея состоит в децентрализации процессов: раньше заводом управляли из одной точки, и это бюрократизировало работу. Теперь на каждом этапе производства должен быть свой центр принятия решений: слаженный дуэт человека и компьютера.

Результат – на заводах явно становится тише. Например, в цехе по изготовлению пистолетов высокого давления можно насчитать менее 10 сотрудников. Каждый контролирует автоматизированный станок площадью около 50 квадратных метров: ходит, поглядывает, нажимает кнопки на компьютере.

Та же картина в Оберзонтхайме – маленьком городке в полутора часах от Штутгарта. Тут расположен цех первичной металлообработки. Он уже больше похож на завод: не так стерильно, повсюду металлические чурки, обрезки, опилки. Но роботы столь же активно помогают рабочим: вырезают, сгибают, сваривают детали – в результате получаются массивные, строгие на вид рамы машин. Конечно, под роботами имеются в виду не гуманоиды, а колоссальных размеров станки с программируемыми настройками. Целиком на людях остается лишь входной контроль комплектующих – здесь компьютер пока бессилен.

Любопытные решения на заводах Karcher можно встретить буквально на каждом шагу. Например, использование 3D-принтеров по пластику и металлу для прототипирования: раньше опытные образцы техники изготавливали за шесть месяцев, а от исходной идеи до появления товара на рынке проходило шесть лет. Теперь этот период составляет три года. Отдельные детали печатают на принтерах за 2–3 дня, что позволяет инженерам быстро оценить и скорректировать свой проект.

Или лаборатория звука – полностью звуконепроницаемая комната, стены которой выложены особым поролоном. Здесь тестируется звучание новых аппаратов, которое имеет куда более важное значение, чем может показаться на первый взгляд. Например, в Японии ценят тихую работу техники, чтобы соседи ни в коем случае не узнали, что хозяин убирается в своем жилище. Тогда как в России и Германии предпочитают, чтобы пылесос шумел как следует – предполагается, что тогда он качественно всасывает пыль.

Самое сильное впечатление оставляет логистический центр в Оберзонтхайме. На складе запчастей людей и вовсе не найти. Это темный ангар высотой 33 метра, где расставлены 15 тысяч коробок. Когда поступает заказ, роботы ищут нужную коробку и извлекают из нее деталь: система с говорящим названием «Хаос» выглядит как живая иллюстрация из киберпанк-романов. Детали автоматически укладываются в корзины и по конвейерам «путешествуют» по логистическому центру. Людей можно встретить только на заключительном этапе – упаковке собранного заказа.

Иван Дмитренко, специально для Profile.ru